Офицеров запаса Дмитрия и Вадима мобилизовали 1 марта. Поскольку у обоих имеется опыт ведения частного бизнеса, им поручили административную работу — заниматься мобилизацией таких же военнообязанных, как и они сами. Сославшись на дела в городе, офицеры вырвались из части, чтобы часок пообщаться со мной в кафе. Пришли одетыми «по гражданке». Бритоголовые, высокие, крепкие, на вид — не более 35 лет. Хотя на самом деле уже под 40.
Сев напротив меня, парни сразу расставляют точки над «і»:
— Мы с Димой договорились говорить все как есть. Месяц уже находимся на службе, — вглядывается Вадим мне в глаза, как будто изучая, можно ли верить. — Все это время ходим в чем есть, в своей гражданской одежде, не имеем формы, не получили удостоверений...
— Нам ни одной банки пайка не дали, ни копейки денег, — перебивает его Дмитрий, которого захлестывает волна возмущения. — Ни-че-го! Знаете, кто бензин покупает, чтобы мы ездили по области и вручали повестки? Мы сами! Командир сказал нам, что лично пристрелит под деревом, если мы нарушим приказ сверху и станем общаться с прессой, но разве от замалчивания что-то изменится? Тут бить надо во все колокола! Может, тогда, под давлением общественности, хоть что-то изменится к лучшему…
— Вы занимаетесь мобилизацией. Как идет процесс?
— Да, сегодня уже объявлена частичная мобилизация. Предпочтительнее те, кто, как и мы, имеет опыт участия в боевых действиях, но в возрасте до 45 лет, — говорит Дима. — Однако поскольку таких людей немного, а мобилизовать нужно 20 тысяч, то на очереди те, кто нес службу в армии и уволился. Еще можно брать добровольцев. Хотя если взять Харьковскую область, то желания идти на службу тут почти ни у кого нет. Я могу вечером ехать на участок, везти 50 повесток в кармане — и 47 привезти назад.
— Прячутся?
— Абсолютно верно, — кивает Вадим, отпивая кофе. — Как правило, двери открывают мама, бабушка, и начинается громкий скандал — чтобы слышали все соседи по лестничной площадке, чтобы мы чувствовали себя неудобно. Самый популярный ответ: «Он работает в России, уехал, его нет». Как сговорились! Тогда оставляем повестку под роспись родственникам, но это малоэффективно, поскольку призывник может не явиться.
— Мы об этом людям не говорим, но ответственность наступает только тогда, когда он сам лично в этой повестке расписался, — добавляет его товарищ.
— Я сегодня даже завидую тем ребятам, которые сидят в окопах, — с грустью говорит Вадим. — Они, по крайней мере, занимаются чем-то более серьезным. Идут какие-то стрельбы, строевая и так далее. Пусть бы я мерз там, а не боялся прийти к своим знакомым и вручить им повестку. Психологически это очень тяжело — понимать, что население, которое ты готов защищать, тебя ненавидит. И свой долг по-настоящему готовы выполнить лишь единицы... А если вас интересует, в чем бестолковость приказа, так она в том, что он сперва отдается, а к концу дня отменяется, — возвращается Вадим к вопросу о неадекватности приказов.
— Почему уволиться? — недоумеваю. — За ними же обязаны сохранить их рабочее место.
— Это если их вызывают на сборы. Но им приходит боевая повестка. Боевая, понимаете? В таком случае они обязаны уволиться. Но затем приказ в Генштабе отменяют, и весь этот народ шагает по домам…
— И так три раза за этот месяц, — уточняет Вадим. — Все это было при товарище Тенюхе. А что при нынешнем министре будет — неизвестно.
— А почему вы им разносили именно боевые повестки?
— Это вопрос не к областным военкоматам, не к районным, а к Генштабу, — разводит руками Дмитрий. — Создается впечатление, что находится такой человек в Генштабе, который хочет махнуть шашкой, отдает приказ, а затем начинает считать деньги — и отменяет. А теперь представьте себе: нам есть куда возвращаться — у меня свой бизнес, Вадим хоть и наемный сотрудник, но его тоже готовы принять в любой момент. А как быть многим другим, которые уволились с работы, а им объявляют: «У нас не мобилизация, у нас сборы». Люди уже потеряли свои рабочие места, в трудовых печати стоят, может, еще и деньги подъемные выдали, если контора нормальная…
— И тогда подполковники и полковники берутся за телефоны, звонят барышням в отделы кадров и умоляют их принять сотрудников обратно, — продолжает Вадим. — Но иногда отыграть назад уже не получается, и человек остается без работы. А то, что по телевизору показывают, будто военкоматы ломятся от добровольцев, — это бред!
— А население-то на армию деньги пересылает, люди шлют смс по призыву Минобороны вовсю, уже 50 миллионов собрали, — вспоминаю я недавно прочтенную информацию.
— Ни в коем случае не отправляйте, — просит Вадим.
— Не эсэмэсьте, — вторит ему Дмитрий. — Разве только вы хотите, чтобы после этого всего очередной генерал купил себе новый лексус или десять генералов — десять лексусов, а кто-то построил дачу. Мы призываем людей, если они реально хотят помочь, пусть адресную помощь оказывают. Это может быть еда в банках, обмундирование, постельное белье, но в конкретную часть.